Эрмитаж санкт петербург nft

Цифровые копии мировых шедевров живописи выставили на аукцион.

Появилась уникальная возможность купить себе немножечко Моне, или Да Винчи, или Кандинского.  Эрмитаж выставил на аукцион пять экспонатов. Это NFT-токены, то есть цифровые копии шедевров мировой живописи. Подлинники хранятся в Петербурге, и они практически бесценны, а вот криптокартины доступны по умеренным пока, ценам от 700 000 рублей. Уникальность NFT-токена в том, что его невозможно подделать. Это не просто цифровая репродукция, а созданная на основе реального произведения искусства его виртуальная версия. Куст Сирени Ван Гога как бы взяли и скинули на флешку. В единственно возможном экземпляре. И теперь эту уникальную флешку продают.Зачем музею эти эксперименты, кому нужны полотна, которые нельзя потрогать и при чем тут скандалист Линдеманн — узнал Иван Литомин.

Невзаимозаменяемые токены (NFT) — вид криптографических токенов, каждый экземпляр которых уникален и не может быть замещён аналогичным. Их использование в художественной сфере является одним из наиболее актуальных вопросов современного искусства.

Среди организаторов выставки проект «Величайшие шедевры искусства» и NFT-агентство DigitalArt Expo, сообщает издание «РБК-Петербург». В программе предусмотрены выступления экспертов индустрии, лекции, а также аукцион и дискуссия с художниками.

Выставка пройдет с 22 по 24 апреля в пространстве «Третье место» особняке Лопухиных-Нарышкина на Литейном проспекте, 62.

Ранее Onlinе47 сообщал, что задержанные в Финляндии экспонаты вернулись в музеи Эрмитажа и Гатчины. Ценные предметы искусства ранее были отправлены в Италию для участия в выставке «Гранд Тур. Мечта об Италии от Венеции до Помпей».

Самое интересное в обзорах

Государственный Эрмитаж отчитался о результатах аукциона по продаже NFT-токенов на картины из своей коллекции. Музей продал пять цифровых копий работ на общую сумму в 32 миллиона рублей, пишет РБК. Все работы были проданы через маркетплейс криптобиржи Binance.

Всего было выставлено пять цифровых работ со стартовой стоимостью в $10 тысяч. Самым ценным лотом на торгах стала «Мадонна Литта» Леонардо да Винчи — её приобрели за $150 тыс. (около 10 миллионов рублей). «Юдифь» Джорджоне купили за $65 тыс., «Куст сирени» Винсента Ван Гога за $75 тыс., «Композиция VI» Василия Кандинского за $80 тыс., а «Уголок сада в Монжероне» Клода Моне за $74 тыс.

«Мы поздравляем Государственный Эрмитаж с завершением беспрецедентного для российского рынка проекта. Это большая победа и уникальный пример, который даёт всем участникам арт-рынка массу новых возможностей для развития», — заявил директор Binance в Восточной Европе Глеб Костарев.

Все вырученные деньги перечислят Государственному Эрмитажу. Победителям аукциона также вручат NFT-видео с моментом подписания работ гендиректором музея Михаилом Пиотровским.

Если вы заметили ошибку — выделите ее мышью и нажмите CTRL+ENTER.

Самые обсуждаемые публикации

Среди организаторов выставки проект «Величайшие шедевры искусства» и NFT-агентство DigitalArt Expo. Свои работы представят отечественные диджитал-художники, среди которых Михаил Либерти, Кирилл Рейв, Артем Ткач, передает «РБК-Петербург».

NFT может быть инструментом инвестирования нового времени, утверждают эксперты. Покупатель приобретает цифровую копию или ее часть с расчетом, что ее рыночная стоимость в будущем вырастет. Сейчас покупку NFT чаще рассматривают не как способ инвестиций, а как способ распространения цифровых коллекционных предметов.

Директор по развитию управляющей компании «ДОХОДЪ» Илья Тесюль объясняет, что это связано с консервативностью инвесторов и нежеланием рисковать.

«Брокеры, которые занимаются классическими инвестициями, имеют лицензии ЦБ. В случае с NFT такой защиты нет. Вы перевели деньги кому-то и получили NFT-токен — это все виртуально и без какого-либо контроля. Несмотря на то, что блокчейн — это защищенный механизм, есть истории о том, как люди теряли средства при операциях с криптовалютой», – говорит господин Тесюль.

Первая крупная NFT-выставка «Криптокатакомба» прошла в Петербурге в июне 2021 года в пространстве «Стыд». Осенью того же года Эрмитаж провел онлайн-выставку NFT, где представил 38 проектов. Стартовая цена каждого лота составляла 10 тыс. долларов.

Эрмитаж продал на аукционе свою первую в истории цифровую коллекцию картин. Торги велись на базе маркетплейса Binance NFT 7 сентября. Общая стоимость проданных работ составила 444,5 тыс. BUSD — стейблкоинов, привязанных к доллару США, сообщает 7 сентября RB.ru.

Были проданы «Мадонна Литта» Леонардо да Винчи (150,5 тыс. BUSD), «Юдифь» Джорджоне (65 тыс. BUSD), «Куст сирени» Винсента Ван Гога (75 тыс. BUSD), «Композиция VI» Василия Кандинского (80 тыс. BUSD) и «Уголок сада в Монжероне» Клода Моне (74 тыс. BUSD). На старте каждый лот стоил 10 тысяч долларов.

«Мы поздравляем Государственный Эрмитаж с завершением беспрецедентного для российского рынка проекта. Это большая победа и уникальный пример, которые дает всем участникам арт-рынка массу новых возможностей для развития», — отметил директор Binance в Восточной Европе Глеб Костарев.

Как уже сообщала «Фонтанка», все NFT-токены создавались в двух экземплярах: один будет храниться в Эрмитаже, второй уйдет на торгах. В музее подчеркивают, что все цифровые копии были подписаны лично директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским.

В конце лета Эрмитаж сообщил, что лидер группы Rammstein Тилль Линдеманн незаконно использует название музея и кадры, сделанные в его стенах. Оказалось, что артист собрался продать на цифровой бирже серию NFT-работ из кадров, сделанных в музее во время съемок клипа на песню «Любимый город», — несмотря на то, что лидер Rammstein подписывал договор, что все кадры, отснятые в залах, могут появляться исключительно в клипе.

Конфликт разрешился без участия музыканта: в ходе переговоров с маркетплейсом Эрмитаж разрешил платформе продажу NFT-работ.

Государственный музей Эрмитаж выпустит ограниченную серию токенов NFT по мотивам произведений искусств из своей коллекции. Цифровыми копиями обзаведутся пять картин знаменитых художников. Продажей токенов займётся криптовалютная биржа Binance, пишет «Коммерсант».

Организация планирует выпустить токены по мотивам картин «Мадонна Лита» Леонардо да Винчи, «Юдифь» Джорджоне, «Куст сирени» Винсента Ван Гога, «Композиция VI» Василия Кандинского и «Уголок сада в Монжероне» Клода Моне. Каждое произведение получит по два экземпляра NFT, один из которых останется в музее. Вторая копия токена будет продана на аукционе биржи Binance, а вырученные деньги получит Эрмитаж.

NFT для продажи будут подписаны гендиректором музея Михаилом Пиотровским. Также на каждом токене будет отмечена дата и время подписания, что сделает их абсолютно уникальными. Место подписания (Эрмитаж) также будет закреплено в метаданных.

«Новые технологии, в частности блокчейн, открыли новую главу в развитии рынка искусства, во главе которой стоит обладание и гарантия этого обладания. NFT — это путь, который дарит демократичность, делает роскошь более доступной, но в то же время исключительной, эксклюзивной», — прокомментировал новость Пиотровский.

Как отмечает издание, оборот криптовалюты в России сильно ограничен. Для выпуска NFT юристы Эрмитажа совместно с консалтинговой компанией LFCS разработали отдельную модель создания и продажи токенов, которая соответствует российским законам.

Эрмитаж выпустил первые NFT с изображениями произведений искусства из своей коллекции — об этом в интервью Forbes Life рассказал директор музея Михаил Пиотровский.

По заказу музея специалисты создали цифровые копии пяти картин из коллекции — каких именно, пока не разглашается. С каждого изображения создано по два NFT-токена (невзаимозаменяемых токена) — сертификата уникальности цифрового объекта. По одному NFT останется в собственности Эрмитажа, а второй продадут на криптовалютной бирже. В интервью изданию Пиотровский особенно подчеркнул, что Эрмитаж не собирается зарабатывать на токенах. Директор музея даже опасается, что эту акцию воспримут как: «Эрмитаж продает свои картины».

По мнению директора Эрмитажа, внедрение современных технологий в работу музея способствует демократизации учреждения.

«Мы и токены делаем, и TikTok сейчас завели. Это одна из новых сфер, где Эрмитаж опробует свои возможности», — сказал он.

Пиотровский уверен, что появление NFT-технологий никак не скажется на развитии искусства.

«Это новая глава в истории рынка, не в истории искусства», — подчеркнул он.

Также Пиотровский напомнил о ранее заявленной выставке NFT-искусства, которая пройдет в Эрмитаже ближайшей осенью.

«Будем показывать что-то, произведенное специально для NFT, и то, что собирают NFT-коллекционеры», — рассказал глава музея.

Традиционное искусство все ближе и ближе к технологиям. Музеи, мировые галереи и крупнейшие аукционные дома присоединились к движению NFT. И сегодня мы рады объявить о начале продаж NFT, созданных Государственным Эрмитажем. Государственный Эрмитаж — один из величайших художественных музеев мира. Музей обладает коллекцией, насчитывающей около трех миллионов произведений искусства и памятников мировой культуры. В ее составе – живопись, графика, скульптура и предметы прикладного искусства, археологические находки и нумизматический материал.

В рамках проекта “Ваш токен хранится в Эрмитаже” музей выпустил в свет  лимитированную серию NFT с цифровыми копиями мировых шедевров из своей коллекции. Серия представленных работ включает в себя цифровые воспроизведения следующих художественных произведений: “Мадонна Литта” Леонардо да Винчи“Куст сирени” Винсента Ван Гога“Композиция VI” Василия Кандинского“Уголок сада в Монжероне” Клода Моне

“Уголок сада в Монжероне” Клода Моне (Государственный Эрмитаж)

Все токенизированые цифровые произведения  созданы в двух экземплярах: один из них будет хранится в Эрмитаже, второй – представлен на маркетплейсе Binance NFT. Все цифровые копии лично подписаны генеральным директором Государственного Эрмитажа Михаилом Пиотровским, который заверил подлинность каждой работы из лимитированной серии путем нанесения даты и точного времени их подписания, тем самым придав им абсолютную уникальность, увековеченную в блокчейне. Само место подписания – залы Эрмитажа – также закреплено в метаданных.

Стартовая стоимость каждой цифровой работы составляет $10000 BUSD. Все вырученные от продажи средства переходят в Государственный Эрмитаж. Победители аукциона также получат видео в формате NFT с моментом подписания купленной ими копии директором музея Михаилом Пиотровским.

“Эрмитаж – консервативный инноватор – консервативный музей, который использует новейшие технологии. К ним относится и наш проект «Ваш токен хранится в Эрмитаже», и вся наша работа c NFT. Мы расширяем цифровые возможности знакомства с коллекций Эрмитажа, с его залами и зданиями. Это пути, которые подчеркивают, с одной стороны, демократичность музея, с другой –  доступность роскоши его посещения”, — сказал директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский. «Но мы не собираемся решать с помощью токенов финансовые вопросы, у нас нет рыночных ожиданий, связанных с их выпуском. Мы хотим посмотреть, как эта форма будет восприниматься. NFT – это философия, это эстетика обладания. Цифровые копии произведений искусства наполняют Интернет, где по сути все имеют к ним доступ, но NFT – это чувство собственности, а в нашем случае – чувство причастности к Великому музею”.

“Мы становимся свидетелями исторического момента — один из крупнейших мировых музеев выходит на рынок NFT. Маркетплейс Binance NFT стал связующей нитью мира искусства и технологий, и для нас этого огромная честь”, — сказала глава Binance NFT Хелен Хай.

Виртуальная экспозиция современного цифрового искусства названа словами Федора Тютчева – «Незримый эфир». Этим проектом музей создал своего «небесного» двойника (celestialhermitage.ru) как часть Большого Эрмитажа с открытыми для публики хранилищами и центрами по всему миру.

Олег СОРОКО. Эскиз входа на виртуальную выставку. / ФОТО предоставлено пресс-службой Эрмитажа

На реальном вернисаже (но с виртуальной ленточкой и такими же виртуальными ножницами) Михаил Пиотровский, генеральный директор Эрмитажа, назвал эту выставку исторической по другой причине. «Незримый эфир» – первая в мире музейная выставка произведений NFT-искусства. Они были созданы за последние семь лет 38 художниками или командами из разных стран с помощью технологии блокчейн. В данном случае эта технология используется для защиты права собственности на цифровое произведение и авторских прав художников. NFT-искусство регулируется смарт-контрактами, по которым художник и владельцы виртуальной торговой площадки получают определенный процент от каждой следующей продажи. «Эфиром» называется единица криптовалюты, с помощью которой продается NFT-искусство. Игра слов оказалась очень кстати.

История NFT-искусства началась в 2014 году, когда художник Кевин Маккой и ученый-предприниматель Энил Дэш представили Monegraph – блокчейн-инструмент, позволяющий понять, где хранится оригинальный цифровой файл, и отследить передачу прав на него от владельца к владельцу.

Подробнее про NFT-технологии в искусстве Михаил Пиотровский и Дмитрий Озерков, заведующий отделом современного искусства Эрмитажа, рассказывали читателям нашей газеты незадолго до открытия выставки.

Почему Эрмитаж решил ее сделать? На этот вопрос ответили ее кураторы – Анастасия Гарнова и Дмитрий Озерков. Они исходили из нескольких посылов. Первый – социологический. Выросло поколение людей, для которых виртуальная жизнь и присутствие в социальных сетях важнее, чем все остальное. Это порождает новую систему ценностей: сегодняшним молодым людям важнее владеть виртуальным предметом, чем реальным. Кроме того, обслуживать даже небольшую коллекцию реальных произведений искусства – хранить, страховать, реставрировать и т. д. – становится для абсолютного большинства непозволительной роскошью. NFT-искусство занимает ровно столько места, сколько смартфон или компьютер.

Права на произведения продаются и перемещаются из одного виртуального кошелька в другой за несколько кликов.

Второй посыл культурный. «Мы уверены, что сфера цифрового искусства, и в частности NFT, будет развиваться невероятным образом и что за ней большое будущее – безопасное, умное, интересное», – пишут Озерков и Гарнова в каталоге выставки.

Одновременно кураторы задают и много вопросов. Например, как будут сосуществовать аналоговое и цифровое искусство? Сохранятся ли традиционные галереи? Надо ли продвигать художников, которые занимаются NFT? Можно ли довериться стихии рынка, которая выявит лучших, или кураторы останутся важными участниками цифрового художественного процесса?

Выставка является частью проекта «Эрмитаж 20/21». Ему в будущем году исполнится 15 лет, и он изначально предполагал показ искусства, которое еще не стало музейным в традиционном понимании. Кто-то из художников станет звездой, большинство «погаснут», но для музея важно показать сейчас живой процесс.

Если зайти на сайт celestialhermitage.ru, то сначала вы попадете на страницу с каталогом. Озерков назвал три работы, которые дают хорошее представление о NFT-искусстве. «Ежедневная газета» американского художника Сибрена Верстига – изображение человека, читающего газету. Смарт-контракт предусматривает, что сама работа каждый день обращается к редакции одной из газет. В ответ высылается сегодняшний номер, и он загружается на картинку.

«Особенный мир № 4» создал Darkzuu – цифровой художник из Петербурга, он рисует динозавров вместе с альтернативно одаренными детьми, переводит рисунки в NFT-формат, а в смарт-контракте записано, что при каждой перепродаже работы дети получают определенные отчисления.

«Два градуса» созданы группой «Терра0» и представляют собой трехмерное изображение леса. При каждой загрузке зрителем этой работы она обращается в синоптический центр и запрашивает данные о температуре на Земле. Как только среднегодовое потепление на планете превысит два градуса, работа самоуничтожится. Так авторы призывают бороться с глобальным потеплением.

Под каталогом находится «вход на выставку». Надо загрузить свое фото, получить аватар (виртуального двойника) и пойти по залам Биржи Тома де Томона, где размещена выставка. Искусство на блокчейне имеет прямое отношение к криптовалютам и криптобиржам, поэтому кураторы сочли виртуальное пространство исторической Биржи на Стрелке Васильевского острова идеальной площадкой для NFT-искусства. QR-коды для скачивания приложения, которое позволит зайти на выставку через смартфон, размещены на зданиях Биржи и Эрмитажа.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 219 (7056) от 23.11.2021 под заголовком «На Биржу – виртуально».

Читать в полной версии

РБК Петербург узнал, что на ней будет представлено и как петербургские инвесторы относятся к покупке NFT.

Искусство за токены

Организаторами выставки стало пространство «Третье место» (проект ГК ITGlobal.com), проект «Величайшие шедевры искусства» и NFT-агентство DigitalArt Expo. На выставке будут представлены работы начинающих и уже известных российских диджитал-художников. «Почти все работы будут представлены в виде цифровых изображений на экранах. Будет несколько физических объектов тоже, так как людям всегда хочется немного материального», — поделился с РБК Петербург генеральный директор ITGlobal.com и главный ментор проекта Дмитрий Гачко. По его словам, на выставке будут представлены работы галерей 3120 Gallery и RA, а также работы художников Михаила Либерти, Кирилла Рейва, Артёма Ткача и других.

Как уточняет Дмитрий Гачко, на выставке можно будет купить все представленные работы через аукцион. При этом он отказался называть примерную сумму, за которую можно будет приобрести предмет искусства в NFT-формате.

Пространство «Третье место» осенью прошлого года запустило маркетплейсThird Place NFT для продажи объектов искусства. На платформе за токены продаются права на оцифрованные картины известных авторов. «Благодаря технологии NFT права пользования предметами искусства будут оформлены в виде нескольких тысяч уникальных фрагментов — токенов. С помощью токенов участники NFT-платформы ThirdPlace NFT смогут покупать права на предметы искусства по кусочкам», — объясняли ранее в «Третьем месте» суть работы платформы. Стоимость каждого уникального фрагмента зависит от размера объекта искусства и его стоимости и варьируется от $1 тыс. до 30 тыс.

Первые крупные NFT-выставки начали проводиться в Петербурге и в Москве в 2021 году. Как писал The Village, первая в Петербурге выставка NFT-искусства «Криптокатакомба» открылась в июне прошлого года в пространстве «Стыд». На ней также продавались цифровые изображения с помощью невзаимозаменяемых токенов. «Продажами токенизированных работ криптоколлекционерам мы почти окупили продакшн «материальной» выставки: это принципиально новый способ монетизации независимого художественного проекта, который был бы невозможен до появления NFT. Парадоксально, но привлечь волшебные интернет-монетки с большой волатильностью от неизвестных людей со всего мира, которым понравился визуальный язык художника, проще, чем институциональные гранты или коллекционеров из «реального» мира», — поделилась тогда с изданием куратор выставки и соосновательница пространства «Стыд» Александра Генералова. Осенью 2021 году Государственный Эрмитаж открыл онлайн выставку цифрового искусства, на которой представил 38 NFT-проектов.

В Москве, как писал Forbes, первая очная выставка NFT-искусства также открылась летом 2021 года. Компания Collab и куратор Марат Гельман (включен Минюстом РФ в реестр «иностранных агентов») представили работы Покраса Лампаса, «Обледенения Архитекторов», Аристарха Чернышева и других.

Инвестиции в NFT

Впрочем, по сравнению с другими инструментами инвестирования, покупка NFT пока не так популярна. По словам директора по развитию управляющей компании «ДОХОДЪ» Ильи Тесюля, среди частных инвесторов вложения в NFT-искусство пока не являются распространенным инструментом инвестирования. Несмотря на то, что в феврале российский фондовый рынок пережил максимальное падение индексов за свою историю, не более 1-2% инвесторов, по оценкам Тесюля, «мигрируют» с традиционного фондового рынка на крипторынок. «Примерно такая же малая часть участвует в IPO. Это ведь не так просто, что вы открыли приложение в телефоне, и со своего брокерского счёта инвестировали в NFT. Тем более, сейчас делать платежи в сторону криптовалют стало ещё сложнее в связи с вводимыми ограничениями», — говорит он.

Собеседник РБК Петербург отмечает, что инвесторы, которые привыкли работать на зарегулированном и лицензированном рынке ценных бумаг, довольно консервативны. В то время как инвестиции в NFT, по его словам, имеют явные риски. «Брокеры, которые занимаются классическими инвестициями, имеют лицензии ЦБ. В случае с NFT такой защиты нет. Вы перевели деньги кому-то и получили NFT-токен — это всё виртуально и без какого-либо контроля. Несмотря на то, что блокчейн — это защищенный механизм, есть истории о том, как люди теряли средства при операциях с криптовалютой», — считает Илья Тесюль. По его мнению, покупка NFT-искусства скорее заинтересует коллекционеров, которые привыкли инвестировать непосредственно в предметы искусства.

Эксклюзивная лекция заведующего отделом современного искусства Государственного Эрмитажа Дмитрия Озеркова «NFT: продавать или покупать» для партнеров и друзей Business FM Петербург состоялась 15 декабря в особняке Путилова. Мнения гостей о современном цифровом искусстве разделились: одни считают, что синергия технологий и искусства дает феноменальные результаты, другие видят во всем этом лишь рыночную составляющую. Подробности – в специальном материале Business FM Петербург.

Первую запись на сайте «Википедии» всего из двух слов «Hello, World!» продали на аукционе за 750 тыс. долларов в виде NFT. Это в очередной раз доказывает, что цифровое искусство, во всяком случае, по стоимости, активно теснит общепризнанные шедевры из реального мира. Главными бенефициарами тренда выступают знаменитости. Так, свои токены уже выпустили Линдсей Лохан, Уильям Шатнер, Grimes и Snoop Dogg. Очевиден интерес и у инвесторов. Чтобы разобраться в том, как продавать свой и покупать чужой цифровой артефакт, Business FM Петербург провел закрытую встречу для друзей и партнеров с заведующим отделом современного искусства Государственного Эрмитажа Дмитрием Озерковым. По его мнению, ажиотаж вокруг NFT будет только нарастать:

Заведующий отделом современного искусства Государственного Эрмитажа Дмитрий Озерков Я думаю, что NFT – это про сегодня, которое незаметно переходит в завтра. Это и инвестиции, и способы функционирования мира, и это цифровое будущее, которое уже наступило – дальше будет только хуже. Если бы в этом году слово «вакцина» не было бы главным словом, то это было бы слово «NFT», да, это второй кандидат. Потому что, наконец-то нашли способ, как цифровыми активами можно распоряжаться официально, подконтрольно и легально. Дальше искусство, оно паразитирует на вот этой ситуации: а давайте цифровым активом назовем искусство, оцифруем и будем его торговать. Собственно говоря, это распадается на две темы: это деловая тема – сколько стоит это искусство, вторая тема – это искусство вообще или нет, какое искусство вообще может сюда зайти. Вот эти две темы сейчас и развиваются.

Главное, чтобы на фоне роста популярности цифрового искусства молодежь не забыла о традиционном, — отмечает генеральный директор компании Condair Russia Ирина Бернштейн:

Директор компании Condair Russia Ирина Бернштейн Мир идет вперед, и как когда-то мы дискутировали «театр или кино», то сейчас дискутируем «традиционное искусство или искусство цифровое». Мне кажется, будущее, оно именно в том чтобы создать такую широту взглядов: что важно или в чем опасность. Молодежь не должна думать, что только это и есть, они должны все-таки понимать, что есть традиции, есть история, есть великие художники. Наверное, мир сам решит, как ему развиваться. Мы можем только повлиять на наших близких, а уж как оно там пойдет – мы посмотрим. В любом случае, все, что существует, имеет право на существование – люди это выбрали, и надо уважать этот выбор.

Между тем, учредитель компании «Газинформсервис» Валерий Пустарнаков увидел в NFT лишь рыночную составляющую:

Учредитель компании «Газинформсервис» Валерий Пустарнаков Это не про искусство – это про деньги, это новый рынок. Что угодно можно продавать с помощью блокчейна. Там прекрасные алгоритмы заложены криптографические, там прослеживается вся история покупок и продаж, там нет проблем с точки зрения безопасности. Там есть проблемы, как на любом финансовом рынке: доллар, рубль – качаются они, меняются курсы. Так и в блокчейне. Так что это всё – про деньги.

У NFT, определенно, есть потенциал и за пределами сферы искусства, — убежден председатель комитета по промышленной политике, инновациям и торговле Петербурга Кирилл Соловейчик:

Председатель комитета по промышленной политике, инновациям и торговле Петербурга Кирилл Соловейчик Безусловно, мы видим все тренды цифровизации. Наверное, сейчас преждевременно говорить, как именно NFT проникнет в реальный сектор экономики, например, в промышленность, но это наводит на очень серьезные размышления о том, как это должно происходить. Я думаю, что развитие, в первую очередь, будет зависеть от творческого потенциала людей, которые рождают такого рода технологии. Применительно к чему? Вот, например к искусству: синергия с искусством дает такие феноменальные результаты, которые оплачиваются.

В свою очередь основатель Privаte Business Club Николай Шкилёв назвал конкретные примеры широкого использования NFT:

Основатель Privаte Business Club Николай Шкилёв Это 100% всё масштабируется. Если мы говорим об NFT, в это идут артисты, в это идут предприятия: я знаю, что только за неделю у меня пришло три запроса из трех строительных компаний из ОАЭ, которые хотят также NFT по недвижимости делать. Есть состоятельные люди, есть чиновники – они хотят, например, покупать недвижимость в разных странах, физически не могут выехать – они могут делать это через форумы NFT. Рынок растет действительно очень быстро, на самом деле, уже миллиардами исчисляется, а вообще – это блокчейн, там всё записывается, его невозможно обмануть, то есть всё есть на смарт-контрактах. Система работает очень четко и жестко все это отслеживается.

Есть, впрочем, и ряд опасений, — отмечает руководитель города-курорта Gatchina Gardens Наталья Осетрова:

Руководитель города-курорта Gatchina Gardens Наталья Осетрова В зависимости от состояния, в котором находится страна, человек, благополучие общества, таких интересов появляется всё больше. Как только мы скатываемся в сложную форму кризиса, когда насущные проблемы становятся на первый план, всё это откатывается назад. Поэтому я очень надеюсь, что цифровое общество будет развиваться, что мы не столкнемся с теми сложностями, которые отвлекут нас от дополнительных развлечений и увлечений.

Лекция искусствоведа Дмитрия Озеркова для друзей и партнёров Business FM Петербург состоялась в рамках серии закрытых мероприятий, которые организует радиостанция. В сфере наших интересов – тематические доклады профессионалов своего дела, а также экскурсии по известным, но «труднодоступным» местам: режимным объектам, архивам, библиотекам, а также частным и ведомственным музеям.

*Генеральный партнер: «А-Клуб» в Петербурге.

*Партнеры мероприятия: Condair Group, Gatchina Gardens, Masters Digital, ЛАДОГА.

Как уже сообщала наша газета, в ноябре Эрмитаж покажет выставку NFT-искусства. Этому предшествовали несколько событий. Весной 2021 года работа художника, известного под ником Beeple, созданная в цифровом формате, была продана на аукционе почти за 70 млн долларов. Летом Эрмитаж продал подобные копии пяти известных картин из своего собрания. Журналист Вадим МИХАЙЛОВ расспросил Дмитрия ОЗЕРКОВА, заведующего отделом современного искусства Эрмитажа, о том, что такое NFT и что будет с искусством в будущем.

ФОТО Петра КОВАЛЕВА/ТАСС

Как защитить подлинник

– Что такое NFT?

– Это сокращение от non-fungible token (невзаимозаменяемый токен). Все началось в 2013 – 2014 годах, когда люди задумались, как можно уберечь цифровой оригинал от подделок. И придумали технологии блокчейн.

– А это что?

– Это цепочка блоков данных, соединенных в единую систему. Она позволяет восстанавливать блоки, если они утрачиваются, например, в процессе подделки цифрового изображения, восcоздавать за счет их бесконечного копирования. Система блоков, прописанная однажды, копируется бесчисленное число раз на разных компьютерах и по всему миру. Из нее нельзя утащить один блок и сказать, что так и было. Система тут же все восстановит. Однажды прописанная цепочка остается навсегда. Невзаимозаменяемый токен – запись в блокчейне, подтверждающая право собственности. В нашем случае – на произведение искусства, существующее в цифровом формате.

На технологии блокчейн будет построено все право будущего. Не будет нотариусов.

– А что будет?

– Система данных. Например, при купле-продаже квартиры не надо будет собирать пакет документов. Это сделает блокчейн, который опросит все базы данных и соберет необходимые справки.

– Но все денежные расчеты по технологии блокчейн ведутся только в криптовалюте?

– Да. Для подтверждения подлинности трансакций потребовалось создание такой валюты. Биткоин – первая и самая известная из них, использует технологии блокчейн. Впрочем, сейчас существует много шлюзов для обмена криптовалют на обычные деньги.

– Вернемся к искусству?

– Художник создал цифровое произведение и хочет его продать, то есть передать права на него. Если он просто разместит картинку в сетях, кто-то может ее скопировать и будет сложно доказать авторство. Если разместить картинку в формате NFT в системе блокчейн, то при ее продаже легко доказать, кому принадлежит цифровой оригинал. Невзаимозаменяемый токен позволяет цифровому искусству иметь права. Появились двухсторонние токены. Вторую сторону увидишь, только когда купишь картинку.

– Картинку создали вручную и оцифровали или она изначально создана в виртуальной реальности?

– Существуют две школы подобного искусства. Это digital born, то есть «порожденное цифрой», созданное на компьютере, неважно, с помощью искусственного интеллекта или без его участия. Вторая школа, это когда аналоговое произведение переводится в NFT.

Одни говорят, что звезды, как Илья Кабаков или Дэмиен Хирст, «закачают» свои произведения в токены и останутся в блокчейне навсегда. Другие уверены, что эти дедушки уйдут и искусство целиком станет цифровым.

– С чем связан безумный ажиотаж вокруг этого искусства?

– Во время пандемии подорожал биткоин, у людей образовалось большое количество криптовалюты, и они поняли, что надо на что-то ее тратить. Искусство попыталось удовлетворить потребность тратить и инвестировать.

Сейчас цифровое искусство дорого стоит, быстро растет в цене, им можно владеть. Отсюда то, что принято называть словом «хайп» или ажиотаж. На днях серию «Унылые обезьяны» (101 картину «зашили» в NFT) продали за 24 млн долларов. Половина стоимости картины Пикассо.

Право на Леонардо осталось у нас

– Почему в эту историю включился Эрмитаж?

– Мы не можем игнорировать события, которые интересуют весь мир. Весной мы объявили, что будем делать выставку цифрового искусства. Наши юристы сказали: давайте для начала попробуем на сувенирах. Выставили на электронные торги пять картинок – копий шедевров из эрмитажного собрания. Заработали 400 тысяч долларов.

– Что в итоге приобрел покупатель токен-копии «Мадонны Литта» Леонардо?

– Он приобрел не цифровую копию картины, как иногда пишут. Эрмитаж сделал хитро: мы продали цифровые картинки с подписью Михаила Борисовича Пиотровского и датой – новое цифровое произведение. Покупатель приобрел право на него. Право на цифровой оригинал «Мадонны Литта» остался у нас.

– А если бы вы продали цифровой оригинал, то покупатель получил бы право на него? И даже Эрмитаж, владеющий самой картиной, не мог бы больше ее копировать?

– Именно так. Представьте, что вы купили цифровой оригинал Микки-Мауса или Тома и Джерри? Сколько он может стоить? Главное то, что подобный формат породил новый мир. Все больше людей хотят иметь цифровой оригинал, а не холст, картон, кружку и т. д.

– То есть традиционные музеи умрут?

– Ровно наоборот. Они будут работать «24 на 7». Но поход туда – это очереди, толпы, жесткое время, полминуты на общение с шедевром и т. д. Старшие поколения привыкли к тому, что можно прийти и постоять у картины Рембрандта сколько хочешь. Такой роскоши скоро не будет. Пандемия только обострила эту ситуацию, но она и до того была.

– А цифровые копии разве сравнятся с оригиналами?

– Они будут лучше, чем оригиналы. Всем показываю цифровую копию «Блудного сына». Набираешь в Google «Рембрандт, «Блудный сын», появляется копия в таком высоком разрешении, что можно рассмотреть картину во всех мельчайших подробностях. На большом экране это будет интереснее и ценнее, чем рассматривание оригинала.

– Эрмитаж разрешил такую публикацию?

– Да, и еще несколько картин. Мы считаем, что это мировое достояние. В будущем все крупные музеи создадут виртуальные копии коллекций, где будет все и лучшего качества.

– Это заменит посещение музея?

– Это будет равноценный опыт. Последние два допандемийных года виртуальных посетителей Эрмитажа стало больше, чем реальных.

С точки зрения публики, музей будет не для знакомства с его коллекцией, а для посещения событий. Аналогичная ситуация в библиотеках, куда мало кто ходит читать книги. Они оцифрованы.

Эксперты и просветители

– Вы возглавили школу NFT-искусства. Для чего?

– Над этим проектом работает целая команда, мы создаем платформу для помощи российским художникам. Выберем, на наш взгляд, самых перспективных и дадим им возможность бесплатно сделать токен. Причем неважно, исходное произведение создано на компьютере или вручную.

Моя задача – соединить криптокомьюнити и музейную публику. Для комьюнити мы эксперты и консультанты. На рынке появились люди, сами сказали, что они художники, но к искусству отношения не имеют.

– А такой художник, как Beeple, чья работа продана почти за 70 миллионов долларов, имеет отношение к искусству?

– Произведение Beeple вошло в раннюю историю рекордов токен-искусства.

– Что найдет в этом искусстве человек традиционной культурной ориентации?

– Новый опыт. Как когда-то обрел мобильный телефон и Интернет. Это еще одна реальность, которую можно полюбить или отказаться от нее. Есть же люди, которые живут без мобильной связи. Для традиционной музейной публики, которая ничего не знает про новые технологии, мы просветители. Показываем дополненную реальность, блокчейн, произведения, созданные искусственным интеллектом.

Выставка в ноябре продемонстрирует новые возможности искусства и наш выбор художников. Она будет полностью виртуальной.

– Это как?

– Приходишь в Эрмитаж, загружаешь код, получаешь вход в галерею. Это принципиально, все предыдущие проекты были, по сути, показом видеоарта. На экраны в залах выводилось то, что должно быть на экране смартфона.

– Зачем тогда приходить в музей на эту выставку?

– Можно и не приходить, если заручиться кодом. Название выставки – «Незримый эфир» — взято у Тютчева как соединение реального и нереального. Кстати, я собираю истории о том, как виртуальный мир влияет на мир обычный.

Что сделал теннисист Даниил Медведев, выиграв недавно US Open? Он лег на корт, скрючился на боку и высунул язык. Тем самым повторил способ празднования победы в цифровой игре в футбол. Геймерская история стала реальностью.

– Мы подробно говорим про компьютеры, блокчейн, NFT. А вдруг вырубится электричество и все исчезнет?

– Вероятность опасного ЧП – пожар, наводнение и т. д. для любого материального объекта в любом музее гораздо выше, чем вероятность отключения света. Искусство в виртуальном мире спрятано во множестве копий. В дата-центрах оно хранится надежнее.

Хотя недавно была история: оператор случайно нажал не ту клавишу и сжег какое-то количество токенов.

– Про что будет NFT-искусство?

– Про то же, что и всякое другое искусство. Хорошее искусство спрашивает себя о себе. Что есть я как поверхность холста? Что есть я в виде файла? Токен про то же.

– А где люди и их проблемы?

– Так искусство же художник создает. Помните, Гоген спрашивал: «Кто мы? Куда идем?». А Борхес утверждал, что в мировой литературе существует всего четыре сюжета. NFT-искусство будет про то же, только формы вопросов поменяются.

И про что-то еще.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 188 (7025) от 07.10.2021 под заголовком «О чем говорит токен».

Один из самых активных петербургских коллекционеров современного искусства рассказал, почему он ограничил количество работ числом 777, какое направление ему кажется тупиковым и какими соображениями в своей деятельности он руководствуется

Денис, как становятся коллекционерами? Были какие-то предвестия в юности, чей-то вдохновляющий пример — родители, учителя?

Ни предвестий, ни примеров. Семья была далека от искусства, и художников среди родственников не наблюдалось. В позднесоветскую эпоху в Санкт-Петербурге всех школьников хотя бы раз в месяц водили в музеи. Мне нравился Эрмитаж. Там было приятно находиться, просто бродить по залам, еще не заполненным, как до последнего времени, китайскими туристами. Но не могу сказать, что стал в результате фанатом искусства. И рисовать я не умею.

А ваша необычная для русского слуха фамилия — Химиляйне, — за ней стоит какая-то история? Может, ваш далекий предок пришел в столицу с рыбным обозом?

Фамилия финская, и предок наверняка пришел, но семейных преданий не осталось. Наверное, тоже все было вполне обычно.

Родился в 1973 году в Ленинграде. Окончил факультет статистики, учета и экономического анализа Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов. С 1996 года управляющий партнер консалтинговой группы «Прайм Эдвайс». Хобби и интересы — путешествия, современное искусство.

Хорошо, а как вы обустраиваете пространство своей жизни — ну, там, дачу-квартиру? В 2000-е вся страна была повернута на интерь­ерном дизайне.

Да, в какой-то момент интерьерному дизайну я дань отдал. Это была квартира в Санкт-Петербурге, и я ее оформил в стиле «вырви глаз».

У вас был помощник-архитектор?

Был, и мы с ним докрутили ситуацию до конца: золотая кафельная плитка, изобилие лепнины, бархатные обои, живопись на потолке и выезжающий из стены «Запорожец» (там располагался бар), расписанный под хохлому. Получился крутой китч а-ля рюс, который выглядел даже стильно. Наверное, раз в жизни это надо сделать. Когда позже я купил квартиру в Москве, то декорировал ее максимально нейтрально. Хотя тот питерский интерьер до сих пор существует и неизменно меня радует.

А вы говорите: ничто не предвещало! Что же случилось семь лет назад, отчего вы вдруг начали собирать современное русское искусство?

Сайт вашей коллекции впечатляет широким охватом явлений: у вас есть и «левый МОСХ» (Наталья Нестерова), и «Другое искусство» (Борис Свешников), и соц-арт (Борис Орлов), и концептуализм (Андрей Монастырский) — сотни фамилий, уже вписанных в историю отечественного искусства. Это была ваша цель — создать такой Ноев ковчег?

Такой цели не было. Я покупаю, руководствуясь собственным вкусом, а не рациональными соображениями, что надо обес­печить полноту охвата. Более того, я сейчас активно вещи продаю. Знаете, спортсмен вначале набирает мышечную массу, а потом идет «сушка», он худеет. Так и я: набрал некоторую массу работ, а сейчас начинаю «худеть». Раньше продавать мне было стыдно, а дарить жалко, но я этот комплекс поборол.

Избавляетесь от нелюбимых авторов?

Скорее, от не самых лучших работ. И еще я решил ограничить свое собрание определенным количеством произведений: если и буду приобретать новые, то не в дополнение, а взамен. Ротация нужна, чтобы не превращать коллекцию в своего рода амбар, в который только и делают, что складируют вещи.

Какой лимит вы себе установили?

В память о первом в жизни похмелье, пережитом после употребления легендарного портвейна «777», я ограничил коллекцию именно этим числом.

А сколько работ у вас сейчас?

Есть ли у вас стилистический предел? Вы, к примеру, способны купить NFT-работы?

Купить могу, но не буду. Я понимаю, что такое NFT, блокчейн и криптовалюта, понимаю, почему первые NFT-произведения сейчас стоят дорого. Текущие же NFT-продукты лично для меня под большим вопросом, они сильно вторичны. Есть мнение, что сюрреализм был тупиковой ветвью в искусстве, — мне кажется, NFT тоже тупиковая ветвь.

Влад Кульков. «Букет на приеме».

Можно как-то определить то искусство, которое вы собираете?

Мне самое слово «искусство» не нравится: оно охватывает слишком много явлений, из него выхолощен смысл. Я искусство не собираю. Предмет своего собирательства я определяю как «объекты художественных практик».

В 2020 году в петербургской галерее Anna Nova прошла выставка «Вещи», в которой были задействованы работы из вашей коллекции, собрания Сергея Лимонова и которую курировал Алексей Масляев. Летом 2022 года экспозиция с тем же названием, куратором и коллекционерами была развернута в московском Музее АРТ4. Эти два проекта чем-то отличаются?

Они процентов на 80 отличаются по составу работ, а еще — по общему настроению и самому выставочному пространству. В галерее Anna Nova три этажа, каждый был выстроен по своей логике: первый был кураторским выбором, на втором находились работы из моей коллекции, которые выбрал Сергей, на третьем этаже, соответственно, мой выбор из его коллекции. В АРТ4 все выставочные залы располагаются на одном уровне, жесткого разграничения нет, один раздел плавно перетекал в другой. Мы пытались установить границы, но вышло не слишком четко. В Питере мой раздел был гораздо чище, с меньшим количеством работ и внутренней логикой. В Москве, наоборот, мне приятно водить друзей по коллекции Сергея, а рассказывать о своей части выставки сложно: сами вещи классные, но их расположение кажется случайным.

Кто отвечал за экспозицию — вы или куратор?

Мы проводили первичный отбор из коллекций друг друга, каждый выбирал порядка полусотни работ. Потом подключался куратор и уже из этого материала составлял выставку. Мы не вмешивались.

Решения куратора нельзя было оспорить?

А зачем? Алексей Масляев — профессионал, искусствовед, музейный работник. Что мы, дилетанты, будем ему объяснять? Надо уважительно относиться к человеку, который получает за свою работу деньги.

Хаим Сокол. «Лодка».

Если бы вы показывали коллекцию за границей, какую бы работу поместили на обложке каталога?

Я бы не печатал каталог. Художники «топят» за бережное отношение к природе, а ты раздаешь ненужный, в общем-то, каталог? Откройся такая выставка сейчас, я бы сделал ее сайт с видеозаставкой на основе работы Сергея Браткова «Ни мира, ни войны».

Вы можете угадать в начинающем художнике большой талант и грядущий успех?

Это крупная ошибка коллекционеров — пытаться найти своего ван Гога. Одна из ошибок, которые коллекционер может совершить. Я такой задачи не ставлю. Если мне нравится художник, это не значит, что я в него влюбляюсь. Я могу купить одну, две, три удачные работы. Мы живем в эпоху ограниченных ресурсов: денежных, временных, здоровья и так далее, — и мне не хочется тратить жизнь на то, чтобы открыть невиданный талант. Жизнь прекрасна многообразием. Если проследить стратегии наших легендарных коллекционеров, то тот же Иван Морозов приобретал не начинающих потенциальных гениев, а вполне состоявшихся и очень дорогих авторов. Поля Сезанна он покупал, когда тот уже умер.

Что, на ваш взгляд, было самым важным в оте­чественном искусстве за последние десять лет, чем оно обогатило мировую арт-сцену?

Выдающимся был русский акционизм, вторая его волна: Pussy Riot, Петр Павленский. Настоящие революционеры, готовые за свои идеи и искусство сесть в тюрьму. На их фоне остальные художественные активности казались вялыми изысками. Мне, например, совершенно не близки темы феминизма, или защиты окружающей среды, или спасения африканских народов. Многие художники идут еще дальше — придумывают некие инопланетные цивилизации, которые как-то реагируют на земной «арт». Высосанная из пальца заумь, короче, никакого отношения не имеющая к нуждам человечества в целом и россиян в частности. Я смотрю на это и думаю: «Вы, ребята, слишком глупые и потому такие „умные“». Искусство должно быть созвучно моменту, и позиция художника должна быть четко и ярко выражена.

Вы можете назвать художников с четкой позицией?

Мне нравятся прозрачные и ясные высказывания Олега и Ольги Татаринцевых, уже упомянутый Сергей Братков, Лиза Бобкова — достаточно жесткая девушка, Аслан Гайсумов, Саша Гронский, Владимир Козин, Андрей Кузькин, Таус Махачева, Тимофей Радя, Игорь Самолет, Хаим Сокол.

Как будет развиваться искусство в следующие десять лет?

Сложно сказать. Скорее всего, нас ждут годы застоя. Безусловно, будут яркие личности, но в массе своей художникам сложно. Трудно делать произведения для русского зрителя, сидя где-нибудь в Тбилиси, Ереване, внутренней эмиграции или тюрьме. Искусству нужна аудитория.

«Искусство должно быть созвучно моменту»

Коллекционер Денис Химиляйне.

Материал из газеты

Эрмитаж продаст цифровых Леонардо, Ван Гога и Моне из своей коллекции

Государственный Эрмитаж 31 августа объявил о начале продажи NFT токенов из первой в своей истории цифровой коллекции произведений, созданной самим музеем на основе петербургского собрания. Старт аукциона назначен на 15:00, он будет продолжаться до этого же часа 7 сентября на маркетплейсе Binance NFT.

Названы работы, токены с которыми поступят в продажу: это «Мадонна Литта» Леонардо да Винчи, «Юдифь» Джорджоне, «Куст сирени» Винсента Ван Гога, «Композиция VI» Василия Кандинского и «Уголок сада в Монжероне» Клода Моне. Как уже сообщала «Фонтанка», все токены создавались в двух экземплярах: один будет храниться в Эрмитаже, второй уйдет на торгах. В музее подчеркивают, что все цифровые копии были подписаны лично директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским.

Стартовая цена каждого токена — $ 10 000 BUSD, вырученные средства будут направлены в Государственный Эрмитаж.

«Мы не собираемся решать с помощью токенов финансовые вопросы, у нас нет рыночных ожиданий, связанных с их выпуском, — напомнил о своей позиции директор Эрмитажа. — Мы хотим посмотреть, как эта форма будет восприниматься. NFT — это философия, это эстетика обладания. Цифровые копии произведений искусства наполняют Интернет, где, по сути, все имеют к ним доступ, но NFT — это чувство собственности, а в нашем случае — чувство причастности к Великому музею».

В августе Эрмитаж заявил об обращении в суд: лидер группы Rammstein Тилль Линдеманн без разрешения использовал снимки, сделанные в интерьерах Эрмитажа, для создания NFT-искусства на продажу. Этим он нарушил условия договора, согласно которому кадры не могли быть использованы в иных целях, чем для работы над клипом к песне «Любимый город».

В августе о росте популярности технологии NFT, ее сущности и перспективах «Фонтанке» рассказали эксперты.