Незримый эфир. Выставка цифрового искусства
Новые медиа, Современное искусство
Выставка в Санкт-Петербурге Незримый эфир. Выставка цифрового искусства
Первая цифровая выставка Эрмитажа о развитии NFT-технологийВпервые выставка Эрмитажа проходит не в физическом, а в виртуальном пространстве, и это вполне логично для выставки NFT-технологий. Они связаны с работой криптобирж, поэтому для создания виртуального пространства использовали их аналог XIX века — здание Биржи на стрелке Васильевского острова. Сам проект можно посмотреть на отдельном сайте, перед входом в виртуальную галерею размещены подробные инструкции о том, как в таком непривычном музее себя вести. На экспозиции 38 NFT-проектов демонстрируют различные подходы к созданию таких работ, среди них — обращение к образам традиционного искусства, глитч-арт, цифровые скульптуры, проекты о связи реального и виртуального, а также об утопическом видении будущего. Получился такой ликбез по токенизации художественных произведений, разобраться в которой будет очень кстати, учитывая, как стремительно развивается это направление.
Место проведения
Виртуальное здание Биржи на Стрелке Васильевского острова
Как вам выставка?
Новые выставки в Петербурге: Коровин, русский космизм и первая NFT-выставка Эрмитажа
Выставки ноября в Москве: Грабарь, Шагал и «Сны Сибири»
Куда сходить на «Ночь искусств-2022» в Москве
Земля, песок и соль в работах художников на II Кавказской биеннале
Выставки октября в Москве: Мельников, Дягилев и паблик-арт
Эрмитаж представил 38 NFT-проектов на первой виртуальной выставке, где каждый человек может авторизоваться в виде аватара и пройти в залы для созерцания уникальных произведений искусства, каждое из которых представляет из себя невзаимозаменяемые токены (NFT).
Простым языком об NFT и виртуальных технологиях в целом рассказывает сооснователь группы компаний VRT, эксперт в области иммерсивных технологий, Константин Негачев:
Говоря про кейс Эрмитажа, нужно отметить, что музей вошел в один из первых эшелонов организаций такого мирового масштаба, которые попробовали себя (и достаточно успешно) в цифровом искусстве с последующей продажей с помощью NFT. NFT представляет из себя уникальный цифровой сертификат, который хранится в блокчейне и гарантирует оригинальность предмета, дает эксклюзивные права на него.
По состоянию на начало сентября было продано пять произведений из коллекции Эрмитажа на аукционе критобиржи Binance (одна из крупнейших в мире). Были созданы цифровые копии каждого из произведений в количестве двух штук и обе были подписаны директором Эрмитажа, Михаилом Пиотровским, который заверил подлинность каждой работы, зафиксировав дату и время их подписания, а также место подписания — залы Эрмитажа. Вся эта информация закреплена в так называемых «метаданных» и зафиксирована видео подтверждением.
Говоря о стыке технологий Блокчейн и виртуальной реальности переходим к теме метавселенных. Они представляют из себя 3D пространство с элементами социальной сети, возможностью заработка внутри платформы, наличием цифровых активов (как раз за счет NFT) и мультиплатформенности самого проекта — доступ как с телефона, так и с компьютера, а также и с помощью VR/AR гарнитур.
Как Вы считаете, как скоро виртуальная реальность станет чем-то обыденным в социальных сетях? И как это повлияет на жизнь в России?
Spatial переобулась под метавселенский тренд. Компания официально объявила, что больше не является корпоративной платформой для совместной работы в дополненной и виртуальной реальности, а превратилась в метавселенную для культурных мероприятий, таких как выставки NFT, презентации брендов и конференции.
Представители Spatial объясняют пивот желанием перейти в сферу креативной экономики, которая демонстрирует всплеск интереса как от пользователей, так и от авторов контента.
Собранная платформой статистика показывает, что 80% пользователей заходят в неё через интернет и обычные мобильные устройства, хотя в прошлом году те же 80% составляли пользователи очков. И подавляющее большинство пользователей — авторы и коллекционеры NFT, которым важно закрывать все потребности в творчестве и демонстрации произведений в иммерсивном окружении.
В новой стратегии компании метавселенная продолжается далеко за пределами места для встреч, веб снимает барьеры для входа, а очки — больше не главное.
https://youtube.com/watch?v=tIJ2kT4_Rs4%3Fstart%3D8%26feature%3Doembed
В последней версии платформы пользователи могут пользоваться новыми общими площадками для встреч, такими как Spatial Park, двукратным повышением производительности, кошельком MetaMask и партнёрством с OpenSea. От NFT и кошелька до концептуальных перемен оставался один шаг — и компания его сделала.
Она заявила о поддержке децентрализованной инфраструктуры, включая кошельки Ethereum, интеграции с другими блокчейнами и владением цифровыми пространствами, вроде галерей, в открытом формате, чтобы их можно было использовать в других метавселенных. Spatial вместе с партнёрами будет продавать эти 3D-локации за криптовалюту. Посмотреть их можно на spatial.io. Кстати, там же вы можете обратить внимание на то, что среди партнёров платформы значится Эрмитаж.
Далее: HTC открывает галерею NFT-искусства Vive Arts
Ее виртуальный офис расположен неподалеку от представительства Sotheby’s
Stella’s Art Space (SAS), первая российская галерея NFT-искусства, открылась в этом месяце в метавселенной Decentraland. Она расположилась неподалеку от виртуального представительства международного аукционного дома Sotheby’s. Выполненное в космическом стиле здание имеет смотровую площадку на крыше, с которой открывается вид на другие цифровые земельные участки метавселенной.
По словам представителей галереи SAS, их целью является расширение сферы NFT-искусства с помощью новых возможностей. «Мы хотим создать площадку, где талантливые художники смогут рассказать о своем уникальном взгляде на мир в контексте физического и метафизического миров», — заявляют в галерее.
В будущем в галерее планируют экспонировать работы современных художников со всего мира, кураторские проекты, а также NFT-работы популярных цифровых авторов. Кроме того, Stella’s Art Space будет проводить экспериментальные проекты и коллаборации со знаменитостями. В конце июня в галерее пройдет первая виртуальная выставка токенизированных произведений эпохи Ренессанса из частной коллекции.
Внимание! Все материалы сайта и базы данных аукционных результатов ARTinvestment.RU, включая иллюстрированные справочные сведение о проданных на аукционах произведениях, предназначены для использования исключительно в информационных, научных, учебных и культурных целях в соответствии со ст. 1274 ГК РФ. Использование в коммерческих целях или с нарушением правил, установленных ГК РФ, не допускается. ARTinvestment.RU не отвечает за содержание материалов, представленных третьими лицами. В случае нарушения прав третьих лиц, администрация сайта оставляет за собой право удалить их с сайта и из базы данных на основании обращения уполномоченного органа.
Проект «Дом на Марсе» (Mars House) Кристы Ким
«Незримый эфир» может бесплатно посетить любой желающий, но только в виде своего виртуального аватара. Создав его в личном кабинете на сайте выставки, зритель попадает внутрь галереи, для которой использовались интерьеры здания Биржи на стрелке Васильевского острова.
Основной идеей выставки стало переосмысление стремительно развивающихся NFT-технологий и их влияния на современное искусство. Сегодня non-fungible token — главный тренд в криптосообществе. Но все же крупные государственные культурные институции впервые работают с новой технологией.
Среди 38 NFT-проектов на «Незримом эфире» представлены как известные работы признанных NFT-художников, так и те, что были созданы специально для выставки. Экспонаты подобраны создателями проекта так, чтобы представить самые разные эстетические и жанровые подходы к NFT. Например, стоит отметить проект «Дом на Марсе» (Mars House) Кристы Ким — первый в мире NFT-дом, созданный канадской художницей во время первой волны пандемии в 2020 году.
«Уверен, что мы переживаем цивилизационный сдвиг, в результате которого культурные практики будут иметь все большее значение для общества, — сказал «Снобу» соорганизатор выставки, основатель фонда Aksenov Family Foundation Дмитрий Аксенов. — И технологии будут играть здесь решающую роль в упрощении процессов их производства, потребления, продвижения. Мы верим, что технологии как инструмент будут продуктивны в работе с культурой, будь то культура наследия или текущие культурные практики. И в ближайшее время нас ждут серьезные трансформации всего процесса культуры».
Одно из главных концептуальных решений нового проекта Эрмитажа — нежелание оставлять какой-либо след в физическом пространстве. Создатели выставки демонстрируют цифровое искусство без переноса его на аналоговые источники. За пределами виртуального мира о выставке свидетельствуют только QR-коды, ведущие на сайт проекта, они расположены на входе в Эрмитаж и на фасаде здания Биржи.
Учитывается даже углеродный след, оставляемый серверами, которые должны осуществлять работу виртуального пространства. Для компенсации этого ущерба будет высажен специальный участок леса. Теме экологии посвящены и другие важные составляющие выставки. Например, одна из участвующих в выставке платформ AlterHEN создана на экологически чистом блокчейне Tezos.
Подготовил Степан Мельчаков
Больше текстов о культуре и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект «Сноб» — Общество». Присоединяйтесь
Впечатления,
13 дек 2021, 16:26
Ги Бурдена, Аведона и других легенд модной фотографии привезли в Эрмитаж
Выставка фонда Still Art Foundation включает в себя более 80 работ. Среди авторов — легенды модной фотографии: Ирвин Пенн, Хельмут Ньютон, Ричард Аведон, Эрвин Блюменфельд и другие
Читать в полной версии
Государственный Эрмитаж совместно с фондом Still Art Foundation открыли выставку, посвященную фэшн-фотографии второй половины XX–XXI вв. «Красота и стиль. История модной фотографии» знакомит зрителя с искусством современной фэшн-фотографии и знаковыми именами индустрии, среди которых — Эрвин Блюменфельд, Хорст П. Хорст, Ричард Аведон, Ирвин Пенн, Хельмут Ньютон, Ги Бурден.
«Эрмитаж много занимается историей костюма и любит делать выставки фотографии. Сегодня эти течения сошлись с помощью прекрасной коллекции и очень тщательного отбора знаковых образов», — отмечает генеральный директор музея Михаил Пиотровский.
В конце XX — начале XXI веков модная индустрия начинает приобретать больший масштаб, а феномен моды становится предметом философской и культурной рефлексии. Начальной точкой фэшн-фотографии выступает снимок 1939 года Хорста П. Хорста «Корсет Mainbocher»: работа является символом Европы в период между двумя мировыми войнами.
В XX веке модная фотография, с одной стороны, совершает экспансию в область высокого искусства, с другой — завоевывает позиции в сфере популярной культуры. Так, работы Эрвина Блюменфельда и Ирвина Пенна для обложек Vogue выглядят как самостоятельные произведения искусства, а не как стандартные коммерческие съемки.
Лаконичные работы Ричарда Аведона 1950-х годов считаются символом популярности фэшн-фотографии: съемки становятся более масштабными, а фантазии авторов — более причудливыми. С 1970-х годов в фотографию проникают мотивы вуайеризма и эротики, знаковыми снимками того периода становятся работы Хельмута Ньютона и Ги Бурдена.
К концу 1980-х годов в массовой культуре появляется феномен супермодели: он находит свое отражение в работах Херба Ритца и Шейлы Мецнер. В 1990-х молодые модные фотографы, среди которых Жан-Мари Перье, противопоставляют традиционному глянцу непринужденность, прямоту и постмодернистский юмор.
Сегодня модные фотографы находятся в постоянном поиске новых идей и символов: их работы переосмысляют традиции и диктуют новые тенденции.
Выставка «Красота и стиль. История модной фотографии из собрания Фонда Still Art» проходит в Главном штабе Эрмитажа с 12 декабря по 13 марта 2022 года. Она представлена в рамках проекта «Эрмитаж 20/21», посвященного изучению и экспонированию мирового современного искусства.
Фонд Still Art Foundation, основанный Еленой Карисаловой в 2018 году, управляет самым масштабным в России собранием западной фэшн-фотографии XX–XXI веков.
Показано было 38 NFT-проектов. Здесь есть звезды, вспыхнувшие до эпохи блокчейна: например, знаменитый театральный режиссер Роберт Уилсон, видеоработа которого «Гага/Марат» отсылает одновременно к классическому искусству (картине Жака-Луи Давида «Смерть Марата»), и к поп-культуре (в образе французского революционера предстает Леди Гага). Показаны работы, уже ставшие классикой NFT-арта. Например, «Квантум» художника Кевина Маккоя и программиста Анила Дэша — одно из первых в истории токенизированных произведений, созданных в 2014-м еще до всплеска интереса к биткоину. Экспозиция — первая ласточка будущего масштабного проекта «Небесный Эрмитаж», рассказал куратор, искусствовед, заведующий Отделом современного искусства Государственного Эрмитажа Дмитрий Озерков:
«Выставка NFT — оксюморон»
По словам Дмитрия Озеркова, граница между офлайн- и онлайн-посещением музея постепенно стирается:
«Для моего поколения различие огромно. Однако дети, выросшие с гаджетами и широкополосным интернетом, воспринимают онлайн-мир не как отдельный и заведомо игровой, а как часть жизни. И игнорировать это нельзя. Музеи, не сумевшие откликнуться на вызовы современности, превратятся в пыльные архивы. А большинство зрителей будут смотреть экспонаты онлайн. Возможно, офлайн-опыт постепенно приобретет элитарный статус. Посещение музея уже стало сложным и трудоемким: нужно приехать, пройти контроль, подняться в зал. При этом скорость жизни увеличивается: мы пытаемся успеть все больше. В будущем в реальные музеи будут приходить люди, у которых достаточно времени, а также есть понимание, зачем это нужно: например, туристы. А основная масса будет посещать «в цифре» — это быстрее, дешевле, интерактивнее. Поэтому музеи столкнутся с серьезным вызовом — им нужно будет сохранить себя и одновременно не отстать от жизни, от новых реалий».
Дмитрий Озерков также рассказал о сложностях, с которыми столкнулись организаторы выставки:
«Выставка NFT — это оксюморон: чтобы показать токенизированные произведения, нужно изъять их из рыночного контекста. Потому что NFT-произведение всегда привязано к своему адресу, кошельку, рынку. И если «вытащить» его на выставку, оно лишается своей сути. Мы долго обсуждали эту проблему: в итоге решили официально запросить NFT у художников, владельцев, платформ и поставить ссылки на метаадреса. И пока шла выставка, просили владельцев или платформы заблокировать работы. А если они были выставлены на продажу — снять цену и указать, что временно не продаются. В идеальной ситуации владельцы могли бы перевести эти работы на криптокошелек Эрмитажа, а через месяц мы бы их вернули. Но музей оказался не совсем готов к этому технически, в том числе в плане криптобезопасности. Поэтому мы решили не рисковать».
По словам Дмитрия Озеркова, Государственный Эрмитаж пока не планирует закупать NFT-произведения — для этого нет бюджета. Однако о коллекции NFT-арта музей все-таки задумывается: в частности, ведутся переговоры о том, чтобы несколько работ с выставки остались в собрании: «Мы хотим и дальше развивать цифровое присутствие музея, — пояснил Озерков. — Думаю, следующий год покажет, в какую сторону будет развиваться “Небесный Эрмитаж”. В любом случае, мне кажется, без создания серьезной коллекции NFT уже не обойтись».
Монетизация: за и против
Может ли переход «в цифру» принести музею дополнительный доход? Эрмитаж, подобно другим институциям, занимается оцифровкой своих коллекций, в том числе в рамках госзадания: оцифрованные экспонаты заносятся в государственный каталог музейного фонда. Однако, как рассказала руководитель юридической службы Государственного Эрмитажа Марина Цыгулева, оцифрованные экспонаты пока не рассматриваются как отдельный источник дохода. Дело в лицензионной политике: музей внимательно относится к каждому способу использования оцифрованного произведения и не ставит такое использование на поток.
Впрочем, удачным экспериментом стал недавний проект, который музей не считает исключительно коммерческим, — продажа NFT-токенов пяти шедевров, хранящихся в Эрмитаже: картин «Мадонна Литта» Леонардо да Винчи, «Уголок сада в Монжероне» Клода Моне, «Юдифь» Джорджоне, «Куст сирени» Винсента Ван Гога и «Композиция VI» Василия Кандинского. Каждый NFT был создан в двух экземплярах: один остался в Эрмитаже, второй перешел к новому владельцу. Причем все цифровые копии были подписаны директором музея Михаилом Пиотровским. Токенизированные копии произведений продали за 440 000 долларов на маркетплейсе криптобиржи Binance — при стартовой цене каждого токена в 10 000 долларов.
«В сухом остатке Эрмитаж получил 335 000 долларов, или около 24 млн рублей, — рассказала Марина Цыгулева. — Нас спрашивают, куда делось еще 100 000 долларов. Согласно договору с агентом Государственный Эрмитаж получил деньги, вырученные в результате аукциона, за вычетом агентского вознаграждения, комиссии биржи, а также всех иных комиссий. Скажем, комиссия Binance составляет 10%. Кроме того, агент потратил средства на перевод и конвертацию криптовалюты в фиатные деньги: сначала в евро, потому что конвертация происходила в еврозоне, а потом в рубли. Эрмитаж в итоге получил именно рубли, причем договор был составлен так, что, если бы музей ничего не заработал на аукционе, агент тоже ничего не получил бы. Мы даже не компенсировали бы ему затраты, связанные с работой на бирже, созданием лендинга, проведением аукциона. Мне кажется, это красивая схема для стартапа. По результатам аукциона 5 млн рублей, или около 70 000 долларов мы заплатили в бюджет в виде налогов. И если бы не музей, государство не получило бы эти деньги. Хочу отметить, что весь проект — от идеи до воплощения — был придуман юридической службой Эрмитажа».
Скандал с Тилем Линдеманном
Цифровизация несет музеям не только новые возможности, но и риски — например, незаконное тиражирование произведений. Конечно, NFT-объект украсть не так просто: в отличие от холста, его невозможно тайком «вынести» из музея. На второй день работы выставки «Незримый эфир» цифровой посетитель попытался забрать «картину», однако эта история была специально инициирована музеем, признался Дмитрий Озерков: «В цифровом мире копия ничем не уступает оригиналу: просто, в отличие от NFT, она не является авторски подтвержденной. Что касается того случая — никому не интересно читать новость об открытии выставки, тем более многие не понимают, что такое NFT. А любой скандал, который хорошо заканчивается, — это удачный пиар-ход».
И все же NFT, по словам члена Комиссии по правовому обеспечению цифровой экономики Московского отделения Ассоциации юристов России Юрия Брисова, — это выражение права на объект интеллектуальных прав. Что же получает покупатель токенизированного произведения?
«Согласно типовому контракту биржи токен можно только купить, продать, обменять и подарить, — пояснила Марина Цыгулева. — Мы прописали в договоре, что приобретатель нашего NFT-токена может использовать его для коммерческого показа. Например, вы купили цифровой «Куст сирени» Ван Гога с подписью Михаила Пиотровского и можете устроить выставку одного экспоната. Но выпустить с этим принтом футболки и сумки уже нельзя: это прямо не разрешено. Правда, можно обратиться в Государственный Эрмитаж, и если музей решит, что готов видеть продукцию с подобным изображением, то предложит заключить договор о коммерческом использовании цифрового произведения — уже отдельно от биржи и токенов. К сожалению, авторские права часто нарушаются по незнанию. Прежде всего, речь о коммерческом использовании произведений из коллекции Эрмитажа. Логика простая: зачем просить разрешение, если это вроде бы общественное достояние? Однако даже из общественного достояния есть изъятия — это касается охраняемых произведений. Например, в Эрмитаже висят картины Матисса. После смерти художника еще не прошло 70 лет, поэтому они не перешли в общественное достояние. И хотя эти вещи хранятся в стенах государственного музея, мы ничего не можем с ними сделать — только показывать за деньги. В остальных случаях нужно обращаться в фонд к наследникам Матисса. Однажды Эрмитаж делал детскую образовательную программу и хотел использовать в видеоряде фрагменты картины Матисса «Танец». Мы написали в фонд и получили отказ: нам ответили, что Матисс был бы против фрагментации своих произведений».
Громкий скандал, связанный с нарушением авторских прав в сфере NFT, случился этим летом. Тиль Линдеманн, солист группы Rammstein, выпустил коллекцию токенов на основе клипа «Любимый город», снятого в Эрмитаже. При этом в договоре музыканта с музеем использование интерьеров в NFT не обговаривалось.
«Тиль Линдеманн лично подписал двуязычный договор, заключенный в рамках Года Германии в России, — пояснила Марина Цыгулева. — Съемки шли в одном из зданий музея, возведенном немецким архитектором Лео фон Кленце. В Германии после бомбардировок почти не осталось дворцов, построенных Кленце, поэтому мы разрешили господину Линдеманну снять клип у нас. В договоре были указаны объекты, которые можно воспроизводить. Во время съемок артист нарушил условия договора — снял больше произведений, чем было оговорено. Но администрация музея закрыла на это глаза. Потом Эрмитаж начал подготовку в NFT-аукциону. И на самом пике этой подготовки выяснилось, что Линдеманн не просто снял, но еще и выложил на платформе Twelve X Twelve несколько токенов, получивших название NFTill. Один из них стоил 100 000 евро — к нему прилагался ужин с артистом в ресторане, остальные — 200‒300 евро. Нам это мешало со всех сторон. Во-первых, выпуск подобных NFT — нарушение договора. А во-вторых — это шло вразрез с нашим аукционом. Мы отправили претензии господину Линдеманну и его адвокату и получили ответ только от адвоката. Он спрашивал, что именно они нарушили: ведь, по его мнению, наши произведения являются общественным достоянием. Мы объяснили, что Линдеманн подписал договор, в котором четко указана цель воспроизведения и остальные ограничения. На этом общение с артистом и его адвокатом прекратилось, и мы обратились напрямую к немецкой платформе Twelve X Twelve. Ее представители запросили весь пакет документов, в том числе договор с Линдеманном, и в итоге пошли нам навстречу. Сказали, что у них нет таких денег, как у Линдеманна, однако они готовы заплатить нам и хотят обсудить сумму, приемлемую для обеих сторон, тем более что некоторые посетители платформы уже купили токены. В итоге мы договорились с Twelve X Twelve и расстались в легальной плоскости, без каких-либо проблем».
Что будет после NFT?
Кто сегодня покупает NFT-арт? По мнению Дмитрия Озеркова, токенизированные произведения являются «страховщиком» криптовалюты. Ту же роль выполняет современное искусство по отношению к фиатным деньгам:
«Когда падает стоимость фиатных денег, средства, вложенные в искусство, дешевеют гораздо медленнее. Этот механизм был открыт еще в середине XX века: он спасает от потери состояний. Судя по всему, NFT начинает играть ту же роль для владельцев криптовалюты, которая сильно поднялась за последний год. Многие ждут ее падения и стремятся разложить средства по разным корзинам: криптовалюта, фиатные деньги, искусство. Тем более, объективно произошла революция цифрового искусства. Мы сейчас находимся на заре NFT: однако, скорее всего, NFT — это промежуточный формат, как когда-то модные DVD-диски, которые пришли на смену винилу и кассетам. Тогда они казались панацеей, но в итоге уступили место другим форматам. Вероятно, и после NFT возникнет нечто совершенно новое и невероятное. И я уверен, что в IT-компаниях сейчас над этим усиленно работают».
Тип события
Авторские статьи и обзоры Петербурга2
Хочешь получать всесамое интересноекаждый четверг?
